Тексты порождают тексты. Наивные, наивные люди думают, что писатель знает жизнь и пишет о ней! Нет, он знает тексты и создаёт текстом по текстам и из текстов иллюзорную жизнь. Жизнь, которая подобна кривому зеркалу, отражающему маленький кусочек дворика, видимого сквозь запылённое, потрескавшееся, разрисованное к позапрошлому Новому году или дню Рождения – уже не понять – и с тех пор ещё не мытое стекло… Это одна книга. А книжная полка подобна коллекции таких отражений. А наши головы – калейдоскопу, где странным образом перемешаны кусочки чужих отражений с тем, что отражали наши глаза. И как часто прелестнейшее своё кажется таким серым и ненужным по сравнению с аляповатой раскраской!
Зачастую, мы вообще забываем о существовании реальности. В Средние века, по слухам, все учёные точно знали, что у мухи восемь лапок. Так сказал сам Аристотель! Ну, сказал и сказал. Наверное, тоже с чьих-то слов. Но только в Новое Время кто-то удосужился отловить нахально ползающую по книжке муху, и посчитать, сколько же у неё лапок на самом деле. Удосужился свериться с реальностью.
Там, где я не понимаю в теме, и не имею возможности что-то проверить, мне не стыдно сказать «я читала такого-то, он говорит то-то», или хотя бы (как это чаще бывает) «я где-то читала, что дело обстоит так-то». А если понимаю?
Первичный источник – документ. Вторичный – создан на основании первичного. Третичные – созданы на основании вторичных источников Где-то тут, и дальше по номерам, уже могут затесаться и художественные произведения по мотивам. Где-то тут же начинается «все знают, что… (у мухи восемь лапок)». И ещё по поводу каждого источника надо задуматься, 1. подлинный ли он 2. достоверный ли, и насколько. Насколько достоверно каждое существенное положение источника…
И есть реальность. «Нулевичный» источник. То, на основании чего должны возникать документы. То, на основании чего возникают и художественные тексты – но только о современности. Только современность мы знаем не с чужих слов.
Если стало важно, сколько же у мухи лапок, поймайте вы эту несчастную муху (лучше несколько). Не выдирайте лапки, будьте гуманны, просто посчитайте. Все аристотели, какими они ни будь талантливыми, могут ошибаться. Реальность поймать на ошибке сложнее. Впрочем, где-то тут начинается тема корректности эксперимента. А я – слишком гуманитарий, чтобы рассуждать на эту тему.
