Что я думаю о современной литературе? Я думаю, что она страдает от разобщённости.
О чём я?
Точно не о том, что чаще всего называют современной литературой. Не о тех, чьи имена действительно «на слуху», робски, минаевых, донцовых и прочих. Бульварное чтиво есть бульварное чтиво. Короткое время оно издаётся большими тиражами и общеизвестно, потом оно забудется. И едва ли сами авторы и продавцы ожидают большего. Зато авторы получают деньги и гордо именуют себя писателями. То ли рекламы для, то ли и впрямь приятно людям. Ну, и на счастье.
Почти все сразу вспоминают именно про эту часть литературы, и ей себя противопоставляют.
Есть литтусовка. Эти люди – «настоящие» поэты, писатели, критики… Они печатаются в солидных журналах, выпускают книги, состоят в Союзе писателей (впрочем, не только они. Да и не один у нас Союз писателей), получают премии, устраивают презентации новых книг, встречи с читателями, круглые столы, поэтические вечера и прочая.
«Узок их круг и страшно далеки они от народа». На разнообразных поэтических вечерах, к моему огромному удивлению, редко можно увидеть стороннего человека – не пишущего, не филолога/редактора/библиотекаря/учителя, которому это нужно скорее по работе для повышения/поддержания квалификации, не родственника или знакомого, притащенного одним из пишущих (реже – работающих с написанным). Я и сама не исключение – я пишу. На некоторых мероприятиях, не особенно молодёжных, бывают ещё замечательные старушки. Их я бы и сочла исключением, но общей картины они всё равно не меняют.
Разумеется, внутри литтусовки всё тоже непросто – группы и группочки, интриги, течения и прочее. Тем не менее, со стороны они смотрятся довольно-таки едиными.
И очень дико читать в каком-нибудь журнале или газете про известного поэта НН и известного прозаика ПП, которые почему-то решительно никому из тех, кого я могла спросить в ближайшие дни, решительно никому не известны. Ритуал? Назовёшь известным – таким и станет? Или мерило – известность внутри тусовки?
Остальные – «ненастоящие». Печатаются редко, зачастую за свои деньги, распространяют книги среди своих, реже – по электричкам и подобным местам бытования бродячих торговцев. В журналах светятся тоже редко. Не состоят или не афишируют это. В литтусовке отсутствуют. Водятся в самых разнообразных местах. Интернет. Неформалы разного толка и бывшие неформалы. Ничем на мой взгляд не примечательные люди, с которыми вдруг удавалось «зацепиться языками». Уровень написанного от того, что мне кажется замечательным, до «ниже уровня городской канализации».
Естественно пожелать, чтоб лучшие из «ненастоящих» стали «настоящими», не так ли? Больше литературы хорошей и разной?
Так, да не так.
Потому что обратившись к «настоящим», эти люди почти неизбежно сталкиваются с непониманием. С естественным же непониманием. Потому что пишут иначе. И у «настоящих» нет «ключа» к предложенным произведениям. Какого такого ключа?
Представьте, написали вы несколько рассказов. Показали друзьям. Друзьям понравилось. Потом вы показали уже более случайным знакомым – тоже хорошо пошло. Друзья кому-то показали – тоже ладно. Те ещё кому-то почитать дали. Если заходил разговор – то оказывалось, что вычитывали все примерно одно и то же, и оно похоже на то, что вы сами думали, когда писали. Ну, ладно, часть сказанного вас удивила, но перечитав написанное, вы поняли, откуда это взялось, а кое-что обнаруженное порадовало.
И вот после всего этого вы пошли показать эти же рассказы некоему «настоящему» литератору, который почему-то оказался в пределах досягаемости. Литератор был доброжелателен и терпелив, и рассказы ваши даже прочитал, и даже полностью. И даже был так добр, что согласился высказать свои впечатления.
Мама родная! Он же ни черта не понял! Здесь не про это совсем. Эту деталь нельзя убрать, на ней всё держится. Нельзя этого кота сделать более «натуральным», это же не про четвероногих вовсе. Как это «про что»? Там почти открытым текстом сказано, прямее – только полужирным выделить и сбоку приписать «главное – тут»!
Литератор согласился высказываться, скорее всего потому, что почуял искорку вдохновения в написанном. Но вычитать что-то сверх этого невнятного ощущения не удалось, или удалось, но что-то совсем не то. Не было «ключа». Того «ключа», который был у всех в круге общения автора, и казалось, есть у всех вообще.
В худшем случае автор считает литератора дураком или злобным губителем молодых талантов, или себя – неудачником и графоманом. В лучшем… в лучшем, наверное, просто пропускает все замечания доброжелательного, чуткого и терпеливого (говорю без иронии, совершенно искренне) литератора мимо ушей, и пишет дальше. Ещё несколько подобных опытов и желание соваться в «настоящую литературу», скорее всего, кончится. Фиг ли лезть туда, где тебя всё равно не поймут. Лучше уж так, по друзьям…
Да и едва ли оно было особенно сильным. Потому что у нашего молодого автора с тем же успехом может не быть «ключа» к произведениям того литератора. Особенно к последним его произведениям. Или ключ есть, но такой, что открывает с трудом, не всякий раз, застревает и вообще, горе, а не ключ. Говоря проще, читать написанное тем «настоящим» получается с трудом, вычитывается что-то большей частью не то (только узнать это сложнее), и вообще чтение этих книг как-то не ладится…
Такие «ключи» – не только моя личная фантазия. Назвать их можно по-разному, но их реальность от этого не меняется. Отчасти такая проблема была всегда, но сейчас мы в целом, помимо литературы, разобщённее, чем когда-либо. Нас много и мы разные. И чем более мы разные, тем больше разных ключей, и тем меньше они похожи друг на друга, тем меньше шансов открыть чужую дверь своим ключом.
Как эту проблему решать? Где брать ключи, как ломать двери, нельзя ли влезть через окно или трубу, не лучше ли сделать подкоп? В сущности, это всё один вопрос про ключи. Ибо любой из остальных способов, если уж он помог, оказывается ключом. И точно так же может не сработать в следующий раз со следующим произведением.
Да, у высококультурного читателя связка ключей поувесистей, у некультурного хорошо бы два-три ключа было.
Вопрос-то в другом. Как осознанно обретать такие ключи? Как сделать ключ к попавшейся книжке? Как вообще всерьёз и надолго решить эту проблему для себя, и для всех, кто заинтересуется этим?
Может быть, я печалюсь просто из-за нехватки хорошей критики. Особенно в кругах «ненастоящих» литераторов. Откуда там критике-то быть?
Получать все записи на e-mail
